ЖЕСТОКОСТЬ — СЕСТРА БЕССИЛИЯ

Из разъяснений Верховного суда РФ: «Жестокое обращение с несовершеннолетним — осуществление физического или психического насилия над ними либо покушение на их половую неприкосновенность, также жестокое обращение может проявляться «в применении недопустимых способов воспитания (в грубом, пренебрежительном, унижающем человеческое достоинство обращении с детьми, оскорблении или эксплуатации детей)».

Когда речь заходит о профилактике жестокого обращения с детьми, многие родители отмахиваются: «Это не про меня... Я за своим ребенком слежу, кормлю, одеваю, проверяю уроки, кричу лишь изредка, и то, когда невмоготу, а бить — ну знаете, шлепки не считаются. Так что про жестокое обращение — это не ко мне». И действительно, большинство родителей — психически здоровые, зрелые люди, для которых извращенная воспитательная позиция «пороть надо, пока поперек лавки умещается» — все-таки не норма. Но иногда и очень ответственные родители могут оказаться в ситуации, когда «больше невмоготу».

К сожалению, психически нездоровым и бьющим своих детей «по идеологическим соображениям» помочь смогут только врачи и правоохранители. А вот нашу сегодняшнюю статью мы посвящаем самым обычным ответственным папам и мамам, которые способны признать, что иногда возникает ситуация, когда «я не знаю, что с ним делать», и готовы над этим работать.

Римский философ Сенека сказал: «Всякая жестокость происходит от немощи». И если вдуматься, то родительское бессилие действительно может спровоцировать жестокость. Когда мы, родители, знаем, что делать, чувствуем своего ребенка, способны управлять собой и ситуацией, тогда мы сильны и нет нужды утверждаться с помощью крика и шлепков. Но как только нам кажется, что все инструменты влияния и воспитания исчерпаны, мы растеряны, авторитет безвозвратно летит вниз и возникает инстинктивный порыв защитить свой родительский статус-кво любыми путями. А тревога только подливает масла в огонь: «Если ты сейчас не вернешь себе влияние — вопит она, — неизвестно, кто из него вырастет!»

Чтобы в таких ситуациях не потерять веру в себя как родителя и действовать осознанно, давайте разберем различные причины, по которым они возникают.

Наиболее частая причина — незнание психологических особенностей возраста или нежелание их учитывать и менять стратегию воспитания. Родители пытаются относиться к ребенку одинаково в 5 и в 15 лет. А ребенок в 5 и 15 — это два разных человека с разными задачами развития. Задачи взросления, которые встают перед подростком не всегда имеют социальную основу — воспитательную. В основе изменений поведения, например, подростка, лежат биологические процессы взросления, поэтому часто сам ребенок не может совладать с собой.

Невозможно сделать весь ремонт с помощью одного мастерка, не правда ли? То же самое и в воспитании. Когда меняются задачи развития и вслед за ними поведение ребенка, подходы родителя к воспитанию и стиль общения не могут оставаться прежними. В противном случае конфликт между застывшими в одной поре отцами и их повзрослевшими изменившимися детьми гарантирован. 

Игнорируя перемены в ребенке, взрослый сам себя загоняет в тупик. Поэтому чаще всего ситуации бессилия встречаются именно в общении с трехлеткой и подростком, то есть в возрастные кризисы, когда изменения в ребенке уже налицо, а родительский подход еще не изменился.

Следующие тупиковые воспитательные инструменты — ультиматумы. Выполнять ультиматумы крайне сложно по причине их категоричности. Ультиматумы — это эмоциональные инструменты-пустышки. Например, «Не научишься убирать свои вещи, отправишься жить на улицу». Ну какой родитель решится выгнать ребенка на улицу? Пустая угроза. Со временем ребенок это поймет. И как инструмент слова потеряют свою силу. Скажете, ну что плохого, выработался у ребенка «иммунитет» против ультиматумов. К сожалению, обесценивая ультиматумы, ребенок отвергает и остальные родительские установки. Перестает прислушиваться к любым предостережениям и просьбам. И снова родитель в тупике.

Третья причина — воспитание путем лишения. Оно ведется согласно формуле: не сделаешь, как я скажу, лишу того, что тебе дорого. Например, «Не будешь делать уроки вовремя, заберу планшет». В этот момент родители ставят ребенка перед выбором: 
1.    смириться с отсутствием планшета и ничего не делать, как и прежде;

2.    не смиряться и делать что-то, чтобы вернуть себе право пользоваться планшетом;
3.    не смиряться и бунтовать, то есть делать противоположное тому, что хочет родитель.

И если дошкольник или младший школьник может попробовать все 3 варианта, то подросток с наибольшей вероятностью сразу выберет третье в силу психологических особенностей возраста. А это прямо противоположно тому, чего добивались родители.
Лишить чего-то в обмен на непослушание — это самое простое, что могут сделать папа и мама. Однако в результате частого применения этого приема приходит момент, когда всего, что нравилось и чего можно было лишить, уже лишили, а других инструментов влияния родителями не наработано.

Самое плохое, когда родители лишают главного: любви и ее проявлений. В крайнем варианте это звучит: «Будешь себя плохо вести — не буду любить». Когда ребенок мал, он еще пытается заслуживать любовь родителей: поведением, учебой, чем-то другим, а вот подросток либо впадает в уныние, что чревато суицидальными последствиями, либо начинает искать привязанность в ком-то или в чем-то другом. И чаще всего находит... суррогаты. Тем более печально, что в этот момент родители проигрывают, теряя былую значимость. И с этих пор любые воспитательные подходы перестают действовать. Возникает ситуация родительского бессилия.

А ведь родительская любовь — это жизненно важный ресурс. «Ребенок нуждается в вашей любви именно тогда, когда меньше всего этого заслуживает» — сказал Э.Бомбен. На протяжении всей жизни, в моменты самых трудных ситуаций, когда можно лишиться всякой поддержки, родительская любовь играет роль единственной опоры, помогающей выкарабкаться и воспринимается как собственная опора.

В то же время родителям стоит чаще задумываться о том, что лишая ребенка проявлений любви, они одновременно подкладывают мину замедленного действия не только под жизнь ребенка, но и под свою жизнь. Ведь наша старость зависит от наших детей так же, как их детство — от нас.

И ультиматумы, и лишение можно развернуть в иную, ресурсную форму — во взаимовыгодное партнерство. Для этого нужно объяснять ребенку причины тех или иных требований, предлагать варианты, выигрышные для обоих, спрашивать у него, что он может предложить для удовлетворения и своих, и родительских интересов. Не даром семья — это первый институт социализации. Где еще учиться договариваться и строить взаимовыгодные отношения, если не здесь?

Еще одна причина родительского бессилия — негативная интерпретация поведения ребенка: «Господи, что из тебя вырастет!»
Пример негативной интерпретации: «Ты что специально злишь меня? У других дети, как дети, а ты...». И сразу рисуется картина: ребенок — единственный злыдень из всех сверстников — специально будит в матери монстра, чтобы получить «по-полной». При такой интерпретации единственное, что остается матери — это выпороть его со словами: «Ну ты дождался!». И после этого можно забыть про доверие в отношениях с ребенком навсегда.

Но стоит только поменять интерпретацию на положительную, исчезает обреченность и появляется направление, в котором нужно действовать: «Почему он так себя ведет? Наверное, растет. Может пришло время требовать автономии? Это проходят все дети. Его природная задача — научиться быть самостоятельным? Моя задача — научить его пользоваться своей самостоятельностью безопасно. Что делать сейчас? Попробовать договориться с ним, как сделать это комфортно для нас обоих».

Такой изначально положительный подход к выстраиванию взаимоотношений возможен только в случае «оптимистического прогноза на ребенка», как называют его педагоги.

Однако самый эффективный способ общения, особенно с подростком, не интерпретировать поведение самому, а спрашивать его: «Ты проверяешь, как я на это отреагирую» или «Что с тобой происходит?». Это дает сразу несколько сигналов маленькому человеку: «я тебя люблю», «мне не все равно, что ты чувствуешь и думаешь», «вместе нам будет проще совладать с трудной ситуацией», ну или «я уверен, у тебя все получится».

Если вы все это время «грешили» негативной интерпретацией поведения ребенка, не стоит ждать, что как только вы измените ее на положительную, тут же все сложности закончатся. Стоит приготовить себя к работе: адаптация к новому способу общения иногда длится месяцы. А зависит длительность адаптации от начального уровня доверия между родителем и ребенком и его возраста.

Делайте оптимистический прогноз на взросление своего чада, объясняйте ему причины своих поступков, говорите ему о своих родительских обязанностях и тревогах, и вы будете услышаны раньше, чем даже подумаете о ремне.

Сегодня мы попытались проанализировать самые частые причины, по которым родители загоняют себя в тупик родительского бессилия. В следующей статье предлагаем вернуться к теме и поближе рассмотреть правила и приемы выстраивания отношений с дошкольниками и младшими школьниками, подростками и юношами, которые помогут подготовиться к любым кризисам в общении с ребенком и обернуть их на пользу ему и себе.

А напоследок...говорят дети:

Степан (4 года)
— Кем будешь, когда вырастешь? — спрашиваю его.
— Я буду нищим. Буду петь и танцевать. А мне будут монетки подавать.
— Интересно. А кто же меня кормить будет? Я ведь старенький буду тогда. Зарабатывать не смогу. Да еще и ты нищий. С голоду помрем?
Степан подумал немного:
— Ладно, уж, буду богатым. Но только ради тебя!

Эмилия (3 года)
— Мамочка, положи мне картошку во взрослую тарелку, я ведь уже выросла.
Мама перекладывает пюре из детской пластиковой миски в фарфоровую тарелку и выкидывает пластиковую в мусорное ведро.
— Ты зачем ее выбросила, — истошно кричит Эмилия, — а из чего я тебя кормить буду, когда ты старая и безрукая станешь?!

А Вы не боитесь стареть?

Статья подготовлена педагогом-психологом государственного учреждения Ярославской области «Ярославский областной молодежный информационный центр» Оксаной Смирновой.
Иллюстрации Снежаны Суш.